– В каком доме? – спросил Мэнни, но тут раздался голос:

– Мэнни! Ты что там делаешь?

Еще не обернувшись, Карелла понял, что ему придется иметь дело еще с одной матерью. Бывали дни, когда на пути попадались одна мать за другой, иногда разумные, иногда сумасшедшие, поэтому он взял себя в руки и, повернувшись, увидел, как из дома по направлению к ним твердым шагом на манер пасхальной процессии по Пенсильвания-авеню идет женщина в пальто, накинутом на халат, и с бигуди в волосах.

– В чем дело? – спросила она у Кареллы.

– Добрый день, мэм, – сказал Карелла. – Мы из полиции и хотели задать вашему сыну несколько вопросов.

– Каких вопросов?

– Про ваших соседей.

– Вы, по-моему, только что вышли из дома Лассеров? – спросила женщина.

– Да, мэм.

– Вам поступила на них жалоба?

– Нет, жалоба нам не поступала, – ответил Карелла. И помолчал. – А почему вы спросили об этом, миссис Московиц? Вы ведь миссис Московиц, верно?

– Да. – Она пожала плечами. – Просто мне подумалось, что к вам поступила жалоба. Я решила, что старую даму хотят упрятать в сумасшедший дом.

– Нет, нам об этом неизвестно. А что, были неприятности?

– Да нет, – отозвалась миссис Московиц. – Но слухи ходят.

– Какие слухи?

– Ее муж работает управляющим в каком-то доме в городе и каждое воскресенье едет пилить деревья, где, одному богу известно, а потом везет их продавать своим жильцам – странный бизнес, вам не кажется? А старуха полночи хохочет и плачет, если ее муж не покупает ей мороженого, когда сюда летом приезжает грузовик с мороженым, – тоже странно, не правда ли? А как вам нравится их сын Энтони? Весь день напролет летом и зимой рисует свои картинки в комнате, которая выходит в сад, и никогда не покидает дома. По-моему, это крайне странно, мистер.

– Никогда не выходит?

– Никогда. Он настоящий отшельник.

– Кто такой отшельник? – спросил мальчик.