– Кто рехнулся? – спросил мальчик.

– Замолчи, Мэнни, – сказала миссис Московиц.

– Миссис Московиц, – спросил Карелла, – не видели ли вы, чтобы Энтони Лассер сегодня выходил из дома? – Нет, не видела, – ответила миссис Московиц.

– Можете ли вы с полной уверенностью сказать, что он весь день пробыл дома?

– Что?

– Убеждены ли вы, что сегодня он весь день провел дома?

– Нет, не убеждена.

– Значит, вполне возможно, он выходил, о чем вам не было известно?

– За кого вы меня принимаете? – рассердилась миссис Московиц. – Что я, по-вашему, только и делаю, что подсматриваю за своими соседями?

– Нет, разумеется, нет.

– Надеюсь, – сказала явно обиженная миссис Московиц.

– Мы просто пытались...

– Я понимаю, – поджала губы миссис Московиц. – Пойдем, Мэнни. Попрощайся с этими двумя джентльменами.

– До свиданья, – сказал Мэнни.

– До свиданья, – ответил Карелла. – Большое вам спасибо, миссис Московиц.

Миссис Московиц ничего не ответила. Держа одной рукой руль велосипеда, а другой ребенка, она крепко захлопнула за собой дверь.

– Что плохого я сделал? – спросил Карелла.

– Я не умею обращаться с детьми, да?

– Погоди...

– А ты не умеешь обращаться с женщинами, – сказал Хейз.

Глава 3

Женщину звали Тедди Карелла, а он был ее мужем и знал, как с ней обращаться.

Когда к пяти тридцати вечера закончилось опознание трупа по фотографиям, Карелла и Хейз задали Энтони Лассеру еще несколько вопросов про его отца, а затем отправились в участок расписаться перед уходом домой. Они ушли из участка в шесть пятнадцать, то есть на полчаса позже, чем полагалось, и, оказавшись на улице, быстро попрощались и разошлись. У Хейза было назначено свидание с некоей Кристин Максуэлл. А Кареллу ждали дома жена и дети.