– Тогда сколько же лет было его матери?

– Сто восемнадцать. Она вышла замуж в шестнадцать лет.

– А почему она его убила?

– Терпеть не могла его жену.

– Понятно. Значит, у него была жена?

– А почему бы и нет?

– А ей сколько было лет?

– Двадцать семь.

– Хватит трепаться, – не выдержал Хейз.

– Он думает, я шучу, – сказал Форбс, толкнув локтем Фелпса.

– Он не шутит, – засмеялся Фелпс.

– У нас в городской уголовке кого только не встретишь, – пояснил Форбс.

– Еще бы, – усмехнулся Хейз. Фелпс посмотрел на часы.

– Нам пора, – объявил он. – Вы, ребята, держите нас в курсе, идет?

– В трех экземплярах, – добавил Форбс.

– Мы потрясены тем, что вы вообще явились сюда в такой холод, – сказал Карелла.

– Сегодня еще не очень холодно, – отозвался Форбс. – У нас выпадают дни, когда зуб на зуб не попадает.

– Послушайте, – заговорил Хейз с таким видом, будто его озарила гениальная мысль, – а почему бы вам самим не заняться расследованием этого дела?

– Нет, – решительно сказал Форбс.

– Не полагается, – добавил Фелпс.

– Правила не позволяют, – объяснил Форбс.

– Убийство должен расследовать тот участок, куда впервые о нем сообщено, – сказал Фелпс.

– Конечно, только я думал...

– Нет.

– Я думал, – настаивал Хейз, – что, поскольку вы такие эксперты по гериатрии, то вам и карты в руки...

– По чему?

– По гериатрии, – повторил Хейз.

– По чему?

– Ладно, забудем, – сказал Хейз.

Краем глаза Карелла заметил, что в подвал спустился патрульный и, стоя у подножия лестницы, зовет его.

– Извините, – сказал он и быстро пошел к лестнице. – В чем дело? – спросил он у патрульного.

– Стив, мы тут задержали какого-то малого, который прогуливался между домами в одной рубашке, без пиджака. По-моему, погода вроде не та, чтобы ходить раздетым, а? На улице не больше сорока двух градусов